Художник Борисов-Мусатов: вдохновлëнный Хвалынском

Художник Борисов-Мусатов: вдохновлëнный Хвалынском

120 лет отделяет нас от лета 1903 года – последнего саратовского лета, которое художник Виктор Эльпидифирович Борисов-Мусатов провëл в городской усадьбе на Плац-параде, 13. Годом раньше в число знакомств Виктора Эльпидифоровича вошёл молодой художник Кузьма Петров-Водкин.

В книге «Пространство Эвклида» Кузьма Сергеевич Петров-Водкин описал впечатления от этой встречи: «В первый раз встретился я с Мусатовым в Саратове, в его домике, с крошечным садом в центре города. Изолированный высоким забором от соседей, там писал он свои пленэры и композиции». «С приятной завистью увидел я этот художнический уют. ˂…˃ я не знал тогда, что уют создаётся работой, что от всех раздоров и мелочности защищает настоящий творческий процесс, что нет большего уюта, как наедине с работой, когда вокруг тебя существа – образы просятся быть оживлëнными на холсте ˂…˃»

Вероятно, Петров-Водкин увлёк Мусатова идеей посетить его родину – Хвалынск... Окружённый меловыми горами и синью Волги, живописный городок стал целью летнего путешествия художника, куда он приехал в сопровождении сестры Елены и супруги Елены Владимировны Александровой. Кузьма Сергеевич помог им снять «крошечную дачку с открытой верандой, на которой неустанно шипел самовар и пахло малиной и бергамотом». Вскоре к компании присоединились и близкие друзья – супруги Надежда и Владимир Станюковичи.

Петров-Водкин описал строительство импровизированной мастерской: «…над нижним Черемшанским прудом, у старой мельницы. Заросшая вётлами, вязами и калинником, старая, колдовских времён механика ворочала своим колесом. Узоры дубов окаймляли противоположный берег пруда… Хозяйский сарай обращён был в мастерскую. Разобрана была верхняя от конька стена для северного света. Пол усыпан песком, на нём брошен ковёр. На побелённых стенах развесили этюды, дубовые ветки, и заброшенная дыра обратилась в мастерскую, где хотелось работать».

Природа подсказывала многое. Станюкович наблюдал: «каждый вечер он отправлялся в дубовые заросли, раскинувшиеся неподалёку, и, притаившись в зелени, долго выверял свои наблюдения над игрою света в листьях». Вдохновлённый, счастливый Виктор Эльпидифорович принялся за работу. «Русалочьи места», хвалынские дубравы будили воображение. Лето, переодевания и фотографирования, праздник «зелёного маскарада» – всё располагало к тому, чтобы родилась «языческая», по словам самого Борисова-Мусатова, картина «Изумрудное ожерелье».

Картину-панно с изысканным фризом из дубовых листьев, сложными цветовыми переходами, внутренним психологизмом художник совершенно справедливо считал своей удачей.

Источник и фото: Саратовский музей имени А. Н. Радищева

1. В. Э. Борисов-Мусатов. Хвалынск. 1903 год.

Архив Радищевского музея

2. Праздник "зелёного маскарада". Сидят: переодетый В. Э. Борисов-Мусатов (есть версия, что В. К. Станюкович), Елена Владимировна Александрова (Борисова-Мусатова), жена художника.

Стоят: Елена Мусатова (младшая сестра) и Надежда Станюкович.

3. Борисов-Мусатов. "Этюд дубовых листьев". 1903. Фонд живописи Радищевского музея.

4. Борисов-Мусатов "Изумрудное ожерелье". 1903-1904. Третьяковская галерея